style='font-size:8.0pt;letter-spacing:2.0pt'>Глава class=FontStyle87> II

ЗАРУБЕЖНЫЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ В БОРЬБЕ ПРОТИВ ИНТЕРВЕНТОВ И БЕЛОГВАРДЕЙЦЕВ НА УРАЛЕ И В СИБИРИ

I. Некоторые особенности деятельности интернационалистов на Урале и в Сибири

Обширнейшая территория Урала и Сибири с населением около 25 млн. человек, на которой в 1918—1920 гг. развернулась ожесточенная борьба против сил внутренней контрреволюции и международного империализма, была одним из главных райо­нов деятельности иностранных интернационалистов. К началу гражданской войны Урал и Сибирь представляли собой отли­чающиеся по своим социально-экономическим условиям, но тес­но связанные между собой районы страны.

Урал являлся старейшим центром горнозаводской промыш­ленности России. В 1917 г. общее количество рабочих на Урале составляло 357 тыс. человек, при этом около 80% их было заня­то на крупных заводах¹. Часть уральского рабочего класса, рассеянная по небольшим заводским поселкам, была еще тесно связана с землей. Уральское крестьянство к моменту Октябрь­ской революции находилось в состоянии глубокого классового расслоения. Характерным для этого края было наличие сильно­го и сравнительно многочисленного кулачества, кроме того, в южной части Урала — в Оренбургской губернии и Уральской области — проживало привилегированное казачество, среди ко­торого кулаки составляли высокий процент.

Иными были социально-экономические условия в Сибири, которая представляла собой огромный, в основном аграрный район. Сравнительно немногочисленный пролетариат, состояв­ший в основном из железнодорожников, горняков, рабочих об­рабатывающей промышленности, был размещен главным обра­зом вдоль Транссибирской магистрали. В 1917 г. в Сибири

3* 67

имелось примерно 285 тыс. промышленных рабочих². Сибирское крестьянство было обременено пережитками феодализма в го­раздо меньшей степени, чем крестьянство Европейской России, и обладало большими по размеру наделами земли. Его верхуш­ку составляло сравнительно многочисленное кулачество. Более зажиточным и широким, чем в Европейской России, был здесь и слой среднего крестьянства. Так же как и на Урале, в Сибири находились довольно многочисленные казацкие поселения. Ка­заков в Западной Сибири насчитывалось более 170 тыс., в Во­сточной— примерно 275 тыс. человек³. Поэтому силы контрре­волюции в лице многочисленного и сильного кулачества и зажи­точного казачества, составлявшего, по выражению В. И. Ленина, «социально-экономическую основу для русской Вандеи»⁴, здесь имели более широкую социальную базу, чем в европейской ча­сти России.

Среднее крестьянство ввиду отсутствия в Сибири помещичь­его землевладения получило непосредственно после установле­ния Советской власти меньше выгод, чем крестьянство Европей­ской России; середняк в Сибири не сразу стал на позиции прочного союза с Советской властью и не раз обнаруживал неустойчивость своей политической позиции, склонность к коле­баниям между буржуазией и пролетариатом. Сильное мелко­буржуазное влияние на Урале и в Сибири испытывала и часть рабочего класса, связанная с деревней и мелким кустарным про­изводством.

После Октябрьской революции в Сибирь бежало большое количество помещиков, буржуазии, офицеров из центральных районов страны.

Силам внутренней контрреволюции на Урале и в Сибири большую поддержку оказал международный империализм. Учи­тывая более благоприятную для себя здесь расстановку классо­вых сил, а также возможность прямого вторжения своих войск и оказания помощи белогвардейцам Сибири и Урала через рай­он Дальнего Востока, империалисты США, Англии, Франции и Японии стремились использовать этот край в качестве одного из главных плацдармов вооруженной интервенции против Со­ветской республики.

В борьбе за установление и упрочение Советской власти большевикам Урала и Сибири предстояло добиться прочного союза рабочего класса со средним крестьянством, отколоть от буржуазии и привлечь на свою сторону все колеблющиеся слои, объединить их под руководством пролетариата.  В  условиях сравнительной немногочисленности рабочего класса в Сибири и некоторых районах Урала, преобладания мелкобуржуазных слоев городского населения, сильных колебаний середняка здесь особенно чувствовалась необходимость использования в борьбе за установление и укрепление диктатуры пролетариата всех ре­зервов пролетарской революции, в том числе и такого, как иностранные рабочие и крестьяне, оказавшиеся на территории Урала и Сибири, тем более что на огромной территории Ура­ла и Сибири размещались многочисленные лагеря военноплен­ных, находилась масса беженцев и рабочих—выходцев из со­предельных стран.

По данным российского Главного штаба, на 1 сентября 1917 г. на территории Омского, Иркутского и Приамурского военных округов было размещено 257 695 военнопленных. К это­му нужно добавить значительную часть военнопленных Казан­ского военного округа, находившуюся на территории Вятской, Пермской, Уфимской, Оренбургской губерний и Уральской об­ласти ⁵. В Омском военном округе было расположено 28 лаге­рей военнопленных, Иркутском—30, Казанском—ИЗ⁶. Труд военнопленных широко применялся на заводах, рудниках и ле­соразработках Урала ¹.

На Урале и в Сибири находились также группы польских беженцев. Так, еще к середине 1921 г. в Екатеринбурге (ныне Свердловск) и губернии проживало 3800, а в сибирских губер­ниях — до 70 000 лиц польской национальности ⁸. Среди выход­цев из Польши было много бывших политических заключенных, ссыльных и переселенцев.

На Урале и в Сибири в годы первой мировой войны, кроме того, оказалось большое количество китайских и корейских трудящихся, завербованных царским правительством для ра­боты на лесоразработках и стройках, шахтах и рудниках ⁹-^J0.

Особенностью интернационалистского движения на Урале и в Сибири являлся сравнительно большой процент участвовав-щих в нем военнопленных венгров, австрийцев и немцев. Цар­ское правительство, считая военнопленных венгров, австрийцев и немцев более для себя опасными, чем военнопленные других национальностей,   размещало их преимущественно за Ураль-

n/⁷ М. П. Хильченко. Интернационалисты на Урале. «Из истории партийных организаций на Урале». Свердловск, 1962, стр. 4.

•-¹⁰ «Вестник Наркомтруда», апрель —июль 1918 г.; И. П. Шарапов. Очерки по истории Ленских золотых приисков. Иркутск, 1949, стр. 187.

69

68

ским хребтом, в то время как пленных славян оставляло в евро­пейской части России.

Так, по сведениям сотрудника датского Красного Креста Краммера, в начале 1919 г. венгры составляли в Сибири около 31 % всех австро-венгерских военнопленных ^и.

Точные данные о социальном составе иностранцев, оказав­шихся на Урале и в Сибири, к сожалению, отсутствуют. Видный деятель интернационалистского движения Эмиль Хорти, находив­шийся в казалинском лагере, писал: «... 60 процентов (воен­нопленных.— Ред.) составляли крестьяне, 20—25 процентов — промышленные рабочие и остальные—торговцы, учителя, слу­жащие и т. д.» ¹². «Среди пленных около 60% крестьян и батра­ков...»,— отмечал другой видный, руководитель революционного движения в Сибири Йозеф Рабинович ¹³.

Большинство польских беженцев составляли также предста­вители трудящихся. Революционную часть польского рабочего класса и передовой интеллигенции представляли политические заключенные и ссыльные. Подавляющее большинство китайских и корейских трудящихся, завербованных во время войны царским правительством для работы на Урале и в Сибири, являлись крестьянами, видевшими в уходе в Россию спасение от голодной смерти.

Одним из важнейших факторов, оказывавшим революциони­зирующее влияние на иностранных рабочих и крестьян и состав­лявшим специфическую особенность Урала и Сибири, являлось влияние политических ссыльных. Во время первой мировой вой­ны в качестве ссыльных в Сибири находились многие видные деятели большевистской партии. Ссыльные большевики проводи­ли работу не только среди местных рабочих и крестьян, но и среди иностранных трудящихся. Так, кандидат в члены ЦК и секретарь Русского бюро ЦК РСДРП (б) Е. Д. Стасова, нахо­дившаяся в годы империалистической войны в ачинской ссылке, вспоминала: «Вела я там и партийную работу, так как в Ачин­ске было много военнопленных и солдат, среди которых, мы, большевики, распространяли листовки»^и. Большую политико-воспитательную работу среди представителей зарубежного про­летариата на Урале и в Сибири вели видные большевики

^^и Антал йожа. К истории роли венгерских интернационалистов в Вели­кой Октябрьской социалистической революции и гражданской войне. Тези­сы доклада на научной сессии «Международное значение Великой Октябрь­ской социалистической революции», состоявшейся в марте 1967 г. в Москве. М., 1967, стр. 7.

¹⁴ Е. Д. Стасова. Страницы жизни и борьбы. М., 1957, стр. 78.

70

[П. П. ПОСТЫШБВ

П. П. Постышев, Н. Н. Яковлев, М. М. Рабинович, Г. С. Вейн-баум, Н. Г. Толмачев, П. Л. Войков, Г. А. Усиевич и др.

Интернационалисты, находившиеся на Урале и в Сибири, в своих воспоминаниях отмечают большую роль, которую сыграли в их жизни политические ссыльные, помогая им выработать ре­волюционные взгляды. «С ссыльными у нас были теплые, дру­жеские отношения,— вспоминал немецкий революционер Франц Петрцик.— С одним из этих товарищей я особенно близко со­шелся. Он разъяснил мне разницу между взглядами эсеров, мень­шевиков и большевиков... Он так понятно мне все разъяснил, что в конце концов я мог сделать только один вывод: правильной цели добиваются большевики» ¹⁵.

Среди политических ссыльных в Сибири находились многие видные деятели польского рабочего движения, в том числе участник III, V и VI съездов СДКПиЛ и V съезда РСДРП Винценты Матушевский, член СДКПиЛ с 1904 г. Юзеф Пекаж и его жена — член СДКПиЛ с 1903 г. Янина Красовска-Пекаж, видный работник ППС-левицы Виктор Маерчак, член ППС с 1904 г., а затем ППС-левицы, участник ачинской большевист­ской группы с 1914 г. Францишек Врублевский и др. Ссыльные польские социал-демократы и социалисты не только оказывали

71

значительное идейное влияние Иа массы беженцев-Поляков, но и составляли ядро руководства польского интернационалист­ского движения. Все они принимали активное участие в дея­тельности большевистских партийных организаций. В. Матушев-ский в феврале — августе 1917 г. был членом Иркутского коми­тета РСДРП (б), затем работал в Красноярске, где являлся одним из организаторов большевистской газеты «Красноярский рабочий». Редактором газеты был Ф. Врублевский, избранный членом. Сибирского бюро РСДРП (б) ¹⁶.

В годы империалистической войны в Сибирь в качестве военнопленных попали многие деятели левого крыла социал-де­мократических партий Австро-Венгрии и Германии. В числе их находились член Трансильванского комитета Венгерской со­циал-демократической партии Бела Кун, сотрудник редакции центрального органа той же партии газеты «Непсава» Тибор Самуэли, заместитель председателя венгерского профсоюза ча­совщиков и ювелиров Иозеф Рабинович, видные функционеры Социал-демократической партии Австрии Макс Юнг, Стефан Зингер, Иосиф Грюн, активные работники германской социал-демократии Гуго Кольгоф и Эрих Штер (окончивший до войны берлинскую партийную школу, где преподавали Роза Люксем­бург и Франц Меринг) и многие другие.

Деятели левого крыла социал-демократических партий стран Центральной Европы принесли с собой немалый организацион­ный опыт руководства рабочим движением. Это сыграло нема­ловажную роль в развитии революционного движения среди уральских и сибирских военнопленных. Под влиянием российско­го революционного движения и собственного политического опы­та, приобретенного в ходе империалистической войны, многие из попавших в русский плен зарубежных социал-демократов нача­ли освобождаться от реформистских и центристских взглядов и переходить на позиции революционного марксизма, больше­визма.

Уже в 1915—1916 гг. в Сибири и на Урале возникли первые революционные кружки и группы военнопленных, которые вели антивоенную, социал-демократическую пропаганду, устанавлива­ли связи с большевиками. Так, еще в конце 1915 г. образова­лась группа революционно настроенных пленных на Орской же­лезной дороге во главе с венгерским социал-демократом Я. Ивани, сербом Ф. Юричеком и др.¹⁷ Одной из первых рево­люционных организаций военнопленных в России являлся кру­жок, созданный в 1916 г. в томском лагере венграми Ференцем Мюннихом, Бела Ярошем, Кароем Рейнером, австрийцем Мак­сом Юнгом ¹⁸. В декабре 1916 г. революционная группа возник­ла в лагере военнопленных близ Читы. Ее руководителями стали бывший электромеханик судостроительного завода в Будапеште социал-демократ Ференц Штейнгард и его соотечественник Арманд Мюллер ¹⁹. Вскоре после Февральской революции обра­зовались революционные организации военнопленных в Красно­ярске во главе с немецким социал-демократом Гуго Кольго-фом и венгром Ференцем Патаки²⁰, в Иркутске под руковод­ством венгерского рабочего Фридьеша Омасты и немецкого ин­тернационалиста Альбера Иоганна Штиллера²¹, в Сретен-ске это движение возглавили венгры Деже Фрид и Лайош Эмбер²².

Уральские и сибирские большевистские организации еще в годы империалистической войны устанавливали связи с нахо­дившимися здесь революционно настроенными военнопленными, польскими беженцами, китайскими рабочими, знакомили их с ленинской платформой по вопросам войны, мира и революции, вовлекали в борьбу российского пролетариата.

Еще более усилились эти связи после Февральской револю­ции. Некоторые наиболее сознательные военнопленные под влиянием российского революционного движения еще до Октяб­ря вступали в ряды большевистской партии²³. Иностранные пролетарии входили в состав большевистских организаций в Анжерке, Судженке, Барнауле, Омске, Томске, Красноярске и других местах ²⁴.

Великий Октябрь передовая часть иностранных пролетариев, находившихся на Урале и Сибири, встретила как свое родное, кровное дело. «Товарищи! Мы стали союзниками русской рево­люции и идем теперь вместе с вами»,— писала в своем обраще­

73

72

нии к Советскому правительству 8(21) декабря 1917 г. группа венгерских военнопленных из Омска ²⁵.

Наиболее сознательная часть военнопленных, беженцев и эмигрантов, главным образом из рядов социал-демократов, на­ладивших к этому времени контакты с большевиками, приняла активное участие в борьбе за установление и упрочение Со­ветской власти на Урале и в Сибири. В Оренбурге группа военнопленных социал-демократов — венгры И. Лукач, П. Олеан-дер, Л. Шипка, Р. Дюрко, серб Ф. Юричек и др.,— вступив в ряды Красной гвардии, боролась за пролетарскую власть про­тив контрреволюционного режима атамана Дутова²⁶. Во время установления власти Советов в Красноярске отряд военноплен­ных численностью в 60—70 человек под командованием Г. Хор­вата и Ш. Сабо охранял железнодорожный вокзал ²⁷. Организо­ванный в Томске при активном участии группы военнопленных социал-демократов во главе с Б. Куном, Ф. Мюннихом, К. Рей-нером, И. Силади интернациональный отряд, состоявший из вен­герских, немецких, чешских, словацких, румынских бойцов, прини­мал участие в подавлении контрреволюционных выступлений в первые месяцы Советской власти ²⁸. В Омске революционно на­строенные военнопленные под руководством К. Лигети участво­вали в подавлении белогвардейского мятежа, организованного юнкерами в ноябре 1917 г.²⁹ Отряд интернационалистов во главе с венгром Ф. Омастой, немцами И. Шнейдером и А. Штил­лером принимал участие в разгроме контрреволюционного вы­ступления офицерства в Иркутске и взятии их оплота — Белого дома ³⁰.

Активную роль в борьбе за власть Советов на уральской и сибирской территории играли и польские социал-демократы. Так, в Красноярске активно боролись за победу проле­тарской революции Ф. Врублевский — член Сибирского бюро ЦК РСДРП (б), В. Матушевский, Ф. Грабовский, В. Маерчак, Я. Лекаж, П. Клепацкий, в Томске—-А. Малиновский, в Сре-тенске — А. Рыдзиньский, в Иркутске — В. Ожеховский и др.³¹ Одним из видных руководителей Красноярской большевистской организации в 1917 г. являлся болгарский революционер Стоян Джоров, высланный еще в 1915 г. царскими властями за актив­

74

иую революционную деятельность в Енисейскую губернию ^32-33.

Уже с весны 1918 г. Урал и Сибирь стали ареной ожесто­ченных классовых битв. По их территории проходил Восточный фронт, который летом и в первой половине осени 1918, весной и в начале лета 1919 г. являлся главным фронтом гражданской войны. На этом фронте в ту пору решалась судьба революции молодой Советской республики.

В условиях острой классовой борьбы, доведенной до высшей ее формы — гражданской войны, среди военнопленных, бежен­цев, эмигрантов и отходников, находившихся на Урале и в Си­бири, быстро происходил процесс классового размежевания.

На территории Урала и Сибири в период гражданской войны действовало большое количество контрреволюционных буржуаз­но-националистических воинских формирований, сколоченных буржуазными националистами, белогвардейцами, американски­ми и другими интервентами: чехословацкий корпус, польская бригада, югославянские, румынские части, а также войска английских, американских, французских, японских, итальянских интервентов. Это обстоятельство обусловило то, что в деятель­ности иностранных интернационалистов особое место занимала агитационно-пропагандистская, разъяснительная работа среди солдат контрреволюционных национальных формирований и ин­тервенционистских войск.

В ходе гражданской войны Урал и Сибирь оказались на сравнительно длительный период под властью белогвардейцев и интервентов. На территории, захваченной белыми, развернули борьбу подпольные большевистские организации и партизанские отряды. В связи с этим в деятельности иностранных интернацио­налистов здесь особое значение приобрела помощь большевист­скому подполью и участие в партизанском движении.